catherine_catty | Великая княгиня Екатерина Павловна в Твери

В Государственном архиве Тверской области хранится рукопись, которая условно называется «Рассказы старушки о Твери». Рассказчица происходит купеческой семьи Светогоровых, но имя ее неизвестно. Приглашаю почитать текст всех, кто интересуется личностью в.к. Екатерины Павловна, сестры императора Александра. Многие фразы из этой истории уже давно разошлись на цитаты, но первоисточник-то всегда лучше пересказа.

"А это было уже на моей памяти. В 1808 г. в Тверь приехала на житье великая княгиня Екатерина Павловна с принцем супругом, котораго государь Александр Павлович назначил генерал-губернатором над тремя губерниями: Тверскою, Ярославскою и Новгородскою. Поселились они в Тверском дворце.

Георг Ольденбургский. 1809-1812. Сент-Обен.

Великая княгиня была из себя красавица: темноволосая, с темносиними глазами, белая и скоро говорила. Ее очень все любили за обходительный нрав. Часто она давала балы во дворце и одинаково приветливо принимала и дворянина, и купца, и даже молоденькаго офицера. Просила, чтобы все веселились у нее без чинов. Это была любимая сестра Александра Павловича, и он нередко гащивал у ней в Твери недели по три. При нем особенно веселились. В пасху было заведено, чтобы после обедни все шли во дворец. Великая княгиня христосовалась с каждым и каждому яйца давала. По-русски говорила она отлично. В ту пору губернаторша была Ушакова, та как-то и скажи в обществе: «Странно, право, слышать, как великая княгиня хорошо русским языком владеет». А у княгини-то была любимая фрейлина Арсеньева, она и передай ей слова Ушаковой. На первом же выходе княгиня подошла к ней и говорит: «Удивляюсь, Варвара Петровна, что Вы странного нашли, что я русская, говорю хорошо по-русски?».

Екатерина Павловна, герцогиня Ольденбургская. 1809-1812.

Ко дню ангела Екатерины Павловны все тверское общество купцов выписало из Парижа голубое, вышитое креповое платье и поднесло его ей в подарок. Та приняла платье, очень благодарила и сказала, что наденет его, если государь приедет. Александр Павлович прикатил прямо к балу. В то время матушка моя еще не была представлена ему. Входит в залу, и великая княгиня и подводит ее к государю. «Это Вы, госпожа Светогорова», — сказал он матушке, он ее и после всегда так называл. «Очень рад иметь удовольствие с Вами познакомиться. Благодарю Вас, что сестру бережете», — и руку ей подал. Государь с матушкою часто разговаривал, потому что дедушка мой служил тогда в Твери головой и был очень жалован великою княгинею.

Тверския окрестности очень нравились Александру Павловичу, особенно полюбился ему вид в селе Каменке, что в 20 верстах от города по Волоколамской дороге. Как-то он и говорит матушке: «Прекрасныя у вас места около Твери, госпожа Светогорова!». А она ему на это: «С тех пор как Вы у нас, Ваше величество, все места стали краше». «Полноте, пожалуйста, отвечал он с улыбкою, мне лесть и в Петербурге надоела, зачем ее вводить в Твери?». Раз государь отправился, по обыкновению, с утра на дрожках в одну лошадку за город и запоздал. Екатерина Павловна села завтракать без него. Кончила она завтрак, а государь все не едет. Тут она не выдержала: день то был жаркий, вышла из дворца в одном платье, взошла по лестнице на крепостной вал. И села на ступеньке ждать брата. Много ли времени прошло, не знаю, подъехал государь к крепостным воротам, а она, моя голубушка, и стала ему сетовать. Он обнял ее, поцеловал, да и говорит с улыбкою: «Неужто ты думала, сестра, что со мной в Твери может что случиться?»

Император Александр I. 1808. Монье. Третьяковка.

В 1809 г. давали в Твери государю и великой княгине бал. Это было 4 июля, погода стояла отличная, вокзал" отделали на славу. Стены беседки обили французским цельным штофом и убрали ее всю цветами. Померанцевыя, лимонныя деревья в кадках выписали из Москвы, а дубы перевезли из Кашина и Зубцова, да так рядами и поставили. Хрустальный столовый сервиз в золотой оправе, дорогие фрукты, конфекты, вина — все было выписано из столиц. Государь с великой княгиней и с придворными приехал из дворца по Волге в яхте, за ними плыли лодки с музыкантами и с песенниками из мещан. Как только го-сударь взошел на берег, матушка моя, Анна Петровна Светогорова, с поклоном подала ему на серебряном подносе шампанское в петровском ковше, о котором я выше говорила. Музыка заиграла польское и государь открыл с нею бал. Матушка моя была в сарафане, вышитом жемчугом, да и все прочия дамы приехали в русском платье. После государя Коленкур повел в польском матушку, а Александр Павлович взял Толстую. Ходили они по аллеям рощи. Мне тогда лет 16 было. Как теперь гляжу на Коленкура. Высокий, белый из себя, просто красавец. Волосы у него были несколько рыжеватые, и он больше походил на англичанина, чем на француза. У него была очень приятная улыбка, и он ловко танцовал.

Арман Огюстен Луи де Коленкур. М.И. ван Бре. Лувр.

Императору бал очень полюбился. Он танцовал со многими дамами: с княгинею Волконскою, Татищевою, Ушаковою, уж и не припомню, право, еще с кем. В свите его приехали Аракчеев, Уваров и много других, все очень веселились. Когда стемнело, зажгли всюду иллюминацию, а по ту сторону Волги, прямо насупротив беседки, пустили великолепный фейерверк. Там же горел щит с вензелем государя и великой княгини. Александр Павлович был чрезвычайно весел. «У тебя тут, сестра, говорил он Екатерине Павловне, — маленький Петергоф». Народу на этом празднике было не весть что: из деревень пришли, съехались помещики со всей губернии. Угощение лилось рекою. Веселились до пяти часов утра и назад отправились опять по Волге, в лодках с музыкою и с песнями.

Вид Твери. Гравюра первой половины XIX века.

В 1810 г. в самый Духов день великая княгиня Екатерина Павловна назначила бал у себя во дворце. Погода стояла жаркая, к полудню налетела туча и разразилась сильная гроза. В то время на балы то съезжались не по нынешнему, в 7 часов уж все налицо и великая княгиня выходила из своей уборной.
Моя матушка страх как боялась грозы: она и опоздала. Вышла в залу и села в стороне. Вдруг император прямо к ней. «Отчего Вы опоздали, госпожа Светогорова?» Матушка встала и говорит: «У всенощной была, Ваше величество». Государь улыбнулся, взял ее за плечи и посадил. Потом обратился к старушке Арефьевой и спрашивает ее: «Хорош ли я себе домик выстроил?» А дворец только что перед балом заново отделали. «Да что, батюшка, — говорит ему Арефьева, — ведь бабушкин старенький починили, чай дешевле обошлось, чем весь новый то поставить». Государь же отвечал…»

А вот что ответил император старушке мы так и не узнаем, увы. На этом месте рукопись обрывается.