catherine_catty | Женевьева де Галар, Ангел Дьенбьенфу

«Что ж, я рада, что ты в Дьенбьенфу: по крайней мере ты больше не рискуешь попасть в авиакатастрофу». Когда Женевьева де Галар прочитала это письмо, она не знала, смеяться ей или плакать. Насколько же мало люди в метрополии знали о том, что происходило в Индокитае, если мать искренне считала, что дочь находится практически в безопасности в лагере, осажденном многократно превосходящими силами Вьетминя! В лагере, из которого невозможно было выбраться, куда все грузы доставлялись только на парашютах, где была совершенно жуткая антисанитария, в лагере, который регулярно обстреливался вражеской артиллерией!

Женевьева де Галар в 1954 году

Женевьева де Галар (de Galard) была бортпроводницей на самолетах, перевозящих раненых, то есть медсестрой, которая наблюдала за ними во время перелета. А они были долгими: в лучшем случае из Сайгона в Париж можно было добраться за 36 часов с посадками в Никосии, Карачи, Дели и Калькутте. В худшем – за 4 дня с 9 перевалочными пунктами. В салон «Дакоты» вмещалось 24 носилок. Так что дел у бортпроводниц хватало. Правда, были и плюсы: в отличие от медсестер, работавших в Индокитае, они могли время от времени бывать дома и встречаться с родными.

Эвакуация раненых. Дьенбьенфу. Март 1954.

02 Эвакуация раненых март 1954 Дьенбьенфу март

Эвакуация раненых. Дьенбьенфу. Март 1954.

03 Эвакуация раненых март 1954 Дьенбьенфу

Раненые ждут прибытия санитарного самолета. Дьенбьенфу. Март 1954.

04 Раненые ждут прибытия санит сам Дакота март 1954 Дьенбьенфу

В марте 1954 года вьетнамцы начали систематические и масштабные артиллерийские обстрелы Дьенбьенфу. Проводить их было тем проще, что лагерь находился в низине, окруженной горами. Французы решили, что их враги не смогут установить на эти крутые склоны пушки. Вьетнамцы смогли. Они протащили их на себе по горным тропам. В такой ситуации было решено проводить эвакуацию раненых ночью. Чтобы сбить противника с толку самолеты заходили на посадку с выключенными моторами. Несколько эвакуаций прошло успешно, некоторым самолетам пришлось повернуть обратно. Самолет Женевьевы благополучно приземлился и взлетел в ночь с 26 на 27 марта. Через сутки она снова была в Дьенбьенфу. На этот раз взлететь не удалось: был поврежден резервуар с маслом, а утром самолет подбили. К счастью, раненых в нем уже не было. Сначала экипаж не унывал: ну, вернемся на следующей «Дакоте». Такое уже случалось. Жаль раненых, они уже думали, что вырвались из этого ада. Но больше самолетов не было.

Вид на осажденный лагерь. Дьенбьенфу. Март 1954.

Подземный госпиталь. Дьенбьенфу. 1954.

Экипаж «Дакоты» понял, что застрял здесь надолго. Женевьева оказалась единственной приличной женщиной в лагере среди нескольких тысяч мужчин. По непроверенным данным там были еще проститутки, но всех медсестер, журналистов и секретарей французы, видя, что дело дрянь, эвакуировали. Не имея привычки сидеть без дела, Женевьева отправилась в центральный госпиталь, которым руководил майор медицинской службы Поль Анри Гровен.

«Вечером она со скромным видом пришла к нам.
- Поскольку я не улетела, поступаю в ваше распоряжение!
Я доверил ей убежище, где находилось 10 самых тяжелых раненых. Надо было менять им повязки, делать уколы, кормить, помогать. У каждого не было руки или ноги, а иной раз и того, и другого сразу, либо в толстом кишечнике находилась трубка для вывода экскрементов.
Когда взорвался снаряд, я посмотрел на нее и был удивлен ее спокойствием. Она ходила от раненого к раненому как будто ничего не происходило. Она все делала четко, аккуратно, говоря с ними мягким и свежим девичьим голосом.
- Ну, вот еще укол. Я сделала вам больно?
- Ты хочешь пить? Подожди, я схожу за фруктовым соком.
- Сигарету? Я не курю, но майор тебе даст одну.

Мои санитары мрачно смотрели на нее.» (П. А. Гровен)

Оперирует майор мед.службы Поль Анри Гровен. Дьенбьенфу. Март 1954.

Оперирует лейтенант мед.службы Жак Жиндрей. Дьенбьенфу. Март 1954.

08 Жиндрей Gindrey Жак оперирует 1954 Дьенбьенфу

Госпиталь Жиндрея также находился при КП и дублировал центральный.

Присутствие женщины в подземном госпитале благотворно сказалось на настроении раненых. Они как будто вновь соприкоснулись с мирной жизнью. А Женевьева была настоящей француженкой и даже в Дьенбьенфу красила губы. Кто-то из парашютистов одолжил ей комплект формы. Подполковник Ланглэ, увидев, как Женевьева спит на носилках среди раненых, приказал оборудовать для нее уголок, застланный парашютным шелком. Там стояла походная кровать и плетеное кресло.

Подполковник Ланглэ. Дьенбьенфу. Март 1954.
12 Ланглэ и 2 солдата 1954 март Дбенбьенфу

12 Ланглэ и 2 солдата 1954 март Дбенбьенфу

«Это он был настоящим патроном. Он успевал быть всюду. Сила его духа была сверхъестественна, его презрение к опасности воодушевляло войска» (Ж. де Галар)

В ночь с 3 на 4 апреля в Дьенбьенфу на парашютах спустился батальон Брешиньяка. «Один парашютист приземлился рядом с госпиталем. Когда он встал и увидел меня, он воскликнул: «Гляньте-ка, здесь женщина!» Судя по его оптимистическому тону, он подумал: «Так что ж, тут не все так ужасно, как нам говорили в Ханое?». (Ж. де Галар)

Парашютисты тащат товарища в госпиталь. Дьенбьенфу. Март 1954.

Парашютисты тащат товарища в госпиталь дьенбьенфу март 19542

«Переполненный госпиталь не мог вместить всех. Надо было уходить. Я был очень удивлен, увидев рядом женщину. Она сняла с себя каску и водрузила ее мне на голову. Потом взяла меня под руку и проводила в убежище. Это была Женевьева де Галар» (Капитан Шарль. В ту пору у него была сломана рука).

Парашютист несет своего вьетнамского товарища в госпиталь. Дьенбьенфу. Март 1954.

Парашютист тащит в госпиталь своего вьетнамского товарища март 1954

Подземный госпиталь находился при командном пункте. Положение было сложное: с одной стороны, недостатка в медикаментах и перевязочном материале не было. Кормили тоже прилично, с парашютами сбрасывали не только консервированное молоко и апельсины, но и свежие овощи. С другой, начался сезон дождей и стояла влажная жара. В помещении для раненых воды было по щиколотку. Во время боев многие просто не успевали добраться до госпиталя, а иной раз жизнь зависела от того, как быстро была проведена операция. Не хватало времени, поэтому нередко раненые в живот могли считать себя покойниками: чисто теоретически после операции они могли бы жить и жить. Но времени на полостную операцию тратилось в 5 раз больше, чем на ампутацию. Всех раненых подземные госпитали вместить не могли и часто те, кто находился снаружи, гибли от осколков снарядов. Более того, прямым попадание снаряда 15 марта 1954 года было уничтожено помещение, где раненые ждали своей очереди.

Разбомбили вот этот зал:

Раненые ждут своей очереди в госпитале в Дьенбьенфу. 1954.

10 Раненые ждут своей очереди в госпитале 1954 Дьенбьенфу

Женевьева рассказала о «команде Гровена». Думаю, интересно посмотреть кто в нее входил. Старший фельдшер Маран (анестезиолог, реаниматор, ответственный за инструменты, радист), сержант Дёдон (ответственный за послеоперационное наблюдение и приготовление пищи), сержант Н`Диаэ (до- и после-операционный уход), капрал Лашан (секретарь), солдат 1 класса Перез (помощник Марана), Жюло (телефонист), 4 санитара-сенегальца помогали соотечественнику Н`Диаэ, старший капрал Каббур отвечал за стерилизацию инструментов, еще два африканца были шоферами санитарной машины, а легионеры Сиони и Кортес управляли джипами. Самую грязную работы выполняли ПИМы, вьетнамские военнопленные.

Подземный госпиталь в Дьенбьенфу. Март 1954.

Подземный госпиталь Дьенбьенфу март 1954 2

«Полтора месяца в подземельи, когда между тобой и небом – 2 метра земли, это долго. Мы стали узниками до срока.» (Симон Мари)

Подземный госпиталь Дьенбьенфу март 1954 3

«Женевьева, когда все это закончится, я приглашу вас на танец» - сказал 18-летний капрал Иностранного Легиона Хаас. Можно только позавидовать мужеству этого парня, потому что у него были ампутированы руки и одна нога. Не знаю как насчет танца, но после войны он и вправду встретился с Женевьевой.

7 мая 1954 года Дьенбьенфу пал. В ту пору там было около 5 тысячи раненых, почти половина гарнизона. Из них тяжелых – около 1000. Легкораненых вьетнамцы отправили пешком в лагерь для военнопленных. 700 километров по джунглям. Если учесть, что нередко вьетнамские врачи не обладали должной компетенцией, то понятие «легкораненые» было весьма относительным. Люди шли и со сломанными ногами, и с ранениями в брюшную полость. Один такой случай вспоминает А. Бернар. Его инструктором был сержант Кийяк, который после падения Дьенбьенфу прошел босиком 400 километров. «Он шел, держась за живот, где зияла рана, и каждый вечер, чтоб избежать заражения, он выбирал из нее червей… Он знал, что если упадет на краю дороги, то он мертвец, ибо вьеты добивали тех, кто обессилел.»

Первое, что сделали вьетнамцы, появившись в центральном госпитале, это забрали медикаменты и перевязочные материалы. Женевьева едва успела припрятать немного бинтов для раненых в брюшную полость. В последующие дни, несмотря на то, что французы продолжали сбрасывать медикаменты на парашютах, солдаты Хо Ши Мина использовали их для своих нужд. Более того, 2 дня врачам и младшему медперсоналу запрещалось подходить к раненым. После многочисленных протестов Гровена и его команды, французские медики наконец получил разрешение продолжить уход. Но как? Какими средствами? Видя, что его подопечные рискуют умереть от заражения крови, Гровен потребовал у солдат Вьетминя эвакуации раненых. 13 мая прибыла делегация Красного Креста. На следующий день силами французской авиации началась эвакуация тяжелораненых. Всего было вывезено 858 раненых. Около 200 человек, которым также было нужно срочное лечение, вьетнамцы эвакуировать не дали.

Эвакуация раненых в мае 1954 года.

С одним из последних самолетов улетела и Женевьева. Позже ее спрашивали: «Вам было страшно в Дьенбьенфу? Вы боялись умереть?»
«Не думаю, что мне было страшно в то время, когда шли бои, или в момент интенсивных и непрекращающихся бомбардировок. Но я очень испугалась ночью 7 мая, когда я была лицом к лицу с вьетнамским политкомиссаром и комендантом лагеря, это время казалось мне вечностью. Также меня бросило в дрожь, когда вьетнамцы решили, что я должна жить вместе с их девушками, находя неправильным присутствие женщины среди тысяч мужчин».

После освобождения Женевьеву несколько месяцев преследовали журналисты, обещая золотые горы за книгу. Равнодушная к славе, де Галар (точнее, уже де Ольм, в 1956 году Женевьева вышла замуж), написала ее лишь 45 лет спустя. Тем не менее, в середине 50-х бортпроводницу ждали торжественные встречи не только на родине, но и в США, где ее окрестили «Ангелом Дьенбьенфу». Некоторое время Женевьева продолжала работать, но после замужества посвятила себя семейным делам. Она награждена несколькими орденами и медалями, в частности она является Великим Офицером Ордена Почетного Легиона (а таковых во Франции всего 250 человек). Женевьева и сейчас в здравом уме и твердой памяти. Желающие могут посмотреть интервью 2011 года: http://www.youtube.com/watch?v=89fDHMxT5bw

Если кто-то внимательно смотрел фильм Шендерфера «Дьенбьенфу», то, возможно, обратил внимание на то, как в госпитале раненые зовут: «Женевьева!» Это она. "Я хотел показать ваше присутствие, ибо для меня в этом аду вы были образцом христианского милосердия" - признался режиссер.

P.S. Специально уточняю: единственной приличной женщиной, потому что, по слухам, были еще проститутки. Я хотела было написать пост и про них, материал есть, но он носит легендарный характер, а я крайне не люблю вариант «по непроверенным данным…». Поэтому, увы, пока не сложилось.

Также подчеркиваю: недостатка в перевязочном материале, медикаментах и пище не было в центральном госпитале. В других дело обстояло хуже, а про окопы и говорить нечего. Если боеприпасы туда еще доставлялись, то пища – отнюдь не всегда.

© 2007-2012 catherine-catty
Использование любых текстовых материалов данного блога допускается при условии обязательного размещения гиперссылки http://catherine-catty.livejournal.com