Очень кокетливый император.
Dec. 21st, 2007 09:54 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
catherine_cattyНу что ж, в целом о восковых фигурах все были разного мнения, но Александр I не понравился никому. Увы. Могли бы, конечно, сотворить что-нибудь более симпатичное... Ну ладно, раз в музее этого не сделали, сделаю я. Такого портрета в сети я еще ни разу не видала. Хорош?
Ну, а к нему немного сплетен от Дениса Давыдова.
«Конечно, блестящий ученик Лагарпа, коего подозрительный и завистливый характер немало всем известен, не был лишен недостатков; вполне женственное кокетство этого Агамемнона новейших времен было очень замечательным. Я полагаю, что это было главною причиною того, почему он с такой скромностью не раз отказывался от подносимой ему георгиевской ленты, которой черные и желтые полосы не могли идти к блондину, каким был император Александр. Но эту слабость, столь свойственную и непростительную мужчине, он вполне искупал тонким, просвещенным умом, мужеством, хладнокровием и очаровательным обращением.»
И еще чуть-чуть.
«Однажды, в 1815 году великая княгиня Екатерина Павловна просила цесаревича представить ей Ермолова. Увидев его, она казала ему: «Я желала весьма с вами познакомиться; я слышала, что граф Витгенштейн и другие преследуют вас и успели даже очернить вас в глазах государя». Ермолов отвечал ей: «Эти господа несправедливо обвиняют меня лишь затем, чтобы оправдать неудачи; они подражают Наполеону, который свое поражение под Лейпцигом приписывает лишь полковнику, слишком рано взорвавшему мост; что же касается до неблаговоления государя, я, будучи награжден наравне с лицами, к коим его величество наиболее милостив, не имею повода замечать этого».
Интересно выражалась немилость: государь был холоден.
Ну, а к нему немного сплетен от Дениса Давыдова.
«Конечно, блестящий ученик Лагарпа, коего подозрительный и завистливый характер немало всем известен, не был лишен недостатков; вполне женственное кокетство этого Агамемнона новейших времен было очень замечательным. Я полагаю, что это было главною причиною того, почему он с такой скромностью не раз отказывался от подносимой ему георгиевской ленты, которой черные и желтые полосы не могли идти к блондину, каким был император Александр. Но эту слабость, столь свойственную и непростительную мужчине, он вполне искупал тонким, просвещенным умом, мужеством, хладнокровием и очаровательным обращением.»
И еще чуть-чуть.
«Однажды, в 1815 году великая княгиня Екатерина Павловна просила цесаревича представить ей Ермолова. Увидев его, она казала ему: «Я желала весьма с вами познакомиться; я слышала, что граф Витгенштейн и другие преследуют вас и успели даже очернить вас в глазах государя». Ермолов отвечал ей: «Эти господа несправедливо обвиняют меня лишь затем, чтобы оправдать неудачи; они подражают Наполеону, который свое поражение под Лейпцигом приписывает лишь полковнику, слишком рано взорвавшему мост; что же касается до неблаговоления государя, я, будучи награжден наравне с лицами, к коим его величество наиболее милостив, не имею повода замечать этого».
Интересно выражалась немилость: государь был холоден.
