Франсуа Сикирджи, военврач в Алжире

Франсуа Сикирджи было 27 лет, когда его призвали в армию. К этому времени он успел выучиться на врача, поэтому после краткого пребывания в военной школе, парень оказался в Алжире, у границы с Марокко. Пациентами новоиспеченного тубиба оказались солдаты, расквартированные поблизости, и гражданское население.
«У солдат не было никаких развлечений, совсем никаких. Создавалось впечатление, что это заключенные, ожидающие, пока их срок подойдет к концу. Еда была отвратительна, просто отвратительна. Я отвечал за санитарное состояние воды, там был источник, в который я добавил жавелевую воду (водный раствор гипохлорита натрия – К-К). Не было ни одного случая гепатита или дизентерии только потому, что воду пить все равно было невозможно и все пили пиво. «Пиль». Некоторые употребляли его в большом количестве, 20-30 бутылок в день, это было обычное дело. Если говорить о скуке на удаленных постах… помогает выпивка и я видел совсем молодых выпивох. Некоторые могли идти на операцию только хлебнув «Пиля». Я помню одного шофера, которого прозвали Микки Руни, потому что он был очень мал ростом. Ему приходилось вставать, чтобы переключить скорость. Без «Пиля» он был никакой, но после десятка бутылок он вел машину как бог. Мы очень жалели, когда он уехал. Безусловно, мы славно спрыснули его отъезд. «Пилем».

Линия Мориса, граница между Алжиром, Марокко и Тунисом.


«Мой пост был неподалеку от лагеря для перемещенных лиц, где жило одно племя кочевников, Улед Неа Жераба. Лагерь был окружен колючей проволокой и этим людям запрещалось выходить за его пределы. Мы были в запретной зоне. Раньше у них были стада баранов, но теперь они не имели возможности работать. Они умирали десятками, поскольку с медицинской помощью там было плохо. Я ничего не мог сделать, если случай был тяжелым. Детская смертность была катастрофической. Нередко мне приходилось принимать роды в палатках. Результаты были ужасными: невозможно сосчитать, сколько погибло детей и женщин. Изоляция была полной, я не имел права на санитарную помощь, мне всегда отказывали в эвакуации гражданских лиц. Это было ужасно: люди не могли двинуться с этого места и умирали здесь без необходимой врачебной помощи. Я помню мальчика, который страдал от токсикоза. Я попросил эвакуировать его, но не получил разрешения. Это привело к конфликту с капитаном, поскольку я все же увез мальчика, использовав военную санитарную машину, мне помог один фельдшер.Но дорога была слишком длинной и мальчик умер сразу по прибытию на место».
( Read more... )

Франсуа Сикирджи, военврач в Алжире

Франсуа Сикирджи было 27 лет, когда его призвали в армию. К этому времени он успел выучиться на врача, поэтому после краткого пребывания в военной школе, парень оказался в Алжире, у границы с Марокко. Пациентами новоиспеченного тубиба оказались солдаты, расквартированные поблизости, и гражданское население.
«У солдат не было никаких развлечений, совсем никаких. Создавалось впечатление, что это заключенные, ожидающие, пока их срок подойдет к концу. Еда была отвратительна, просто отвратительна. Я отвечал за санитарное состояние воды, там был источник, в который я добавил жавелевую воду (водный раствор гипохлорита натрия – К-К). Не было ни одного случая гепатита или дизентерии только потому, что воду пить все равно было невозможно и все пили пиво. «Пиль». Некоторые употребляли его в большом количестве, 20-30 бутылок в день, это было обычное дело. Если говорить о скуке на удаленных постах… помогает выпивка и я видел совсем молодых выпивох. Некоторые могли идти на операцию только хлебнув «Пиля». Я помню одного шофера, которого прозвали Микки Руни, потому что он был очень мал ростом. Ему приходилось вставать, чтобы переключить скорость. Без «Пиля» он был никакой, но после десятка бутылок он вел машину как бог. Мы очень жалели, когда он уехал. Безусловно, мы славно спрыснули его отъезд. «Пилем».

Линия Мориса, граница между Алжиром, Марокко и Тунисом.


«Мой пост был неподалеку от лагеря для перемещенных лиц, где жило одно племя кочевников, Улед Неа Жераба. Лагерь был окружен колючей проволокой и этим людям запрещалось выходить за его пределы. Мы были в запретной зоне. Раньше у них были стада баранов, но теперь они не имели возможности работать. Они умирали десятками, поскольку с медицинской помощью там было плохо. Я ничего не мог сделать, если случай был тяжелым. Детская смертность была катастрофической. Нередко мне приходилось принимать роды в палатках. Результаты были ужасными: невозможно сосчитать, сколько погибло детей и женщин. Изоляция была полной, я не имел права на санитарную помощь, мне всегда отказывали в эвакуации гражданских лиц. Это было ужасно: люди не могли двинуться с этого места и умирали здесь без необходимой врачебной помощи. Я помню мальчика, который страдал от токсикоза. Я попросил эвакуировать его, но не получил разрешения. Это привело к конфликту с капитаном, поскольку я все же увез мальчика, использовав военную санитарную машину, мне помог один фельдшер.Но дорога была слишком длинной и мальчик умер сразу по прибытию на место».
( Read more... )