catherine_catty | О борделях в Алжире. Передвижных и стационарных.

Когда я начала читать книги о войне в Алжире, то, кроме всего прочего, меня удивило, как часто в них упоминались бордели. Если герой сам не посещал оное заведение, то - его друг, если не друг, то знакомый. Иной раз и операции с привлечением персонала публичных домов проводили, вспомним рассказы Оссареса. Унтер-офицер, пожелавший остаться неизвестным (можно понять, он 5 лет проводил допросы в Алжире), но рассказавший о своей жизни журналисту Жану-Пьеру Виттори, утверждает, что в бордели ходили все. А если кто говорил, что не ходил, то он либо врал, либо это был совершенно клинический случай. Солдаты, которым задавали вопросы на эту тему, отвечали так: «Знаю, что некоторые ходили в бордель, несмотря на запрещение», «Для того, чтобы провести приятно время, надо было идти в Касбу. Закрытые дома, знаете о них?». Не хочу обсуждать тут нравственно или безнравственно подобное времяпрепровождение и насколько оно полезно или вредно для здоровья. Предлагаю принять во внимание тот факт, что проституция существует не одно тысячелетие.

«Война в Марокко. Отдых после боя». На входе надпись: «Военно-полевой бордель.»

Я понимаю, что это не та страна и не та война. Но с иллюстративными материалами – просто беда. Никто не горел желанием сделать снимок типа «Это я и моя любимая шлюха».

Итак, начнем с военно-полевых борделей - Bordel Militaire de Campagne. Да-да, вторая половина XX века, а Франция таким образом заботится о своих солдатах. «Когда они (легионеры –К-К) возвращались с операции, первым делом они накачивались «Кроненбергом». Потом шли в бордель, военно-полевой бордель. Это был обустроенный грузовичок. Они проходили перед военврачом, который сидел здесь же за столиком. Солдат подходил, заголялся, врач давал разрешение, и парень поднимался в грузовик…Внутри было 4 мусульманки и 6 европеек, все они следовали за полком. Только легионеры и алжирские стрелки имели право на ВПБ по особому распоряжению министерства.» (Свидетельство Мишеля Пелтрона, Patrick Rotman et Bertrand Tavernier «La Guerre sans nom: Les appelés d'Algérie (1954-1962)»).

«Война в Марокко. Важный визит».

Что-то мне кажется, Мишель немного исказил положение вещей. По крайней мере, другие солдаты также вспоминают о ВПБ. «2 декабря 1957. Мне известны все бордели в городе, но мне удалось, хвала господу, сохранить веру в идеалы. Я не хочу познать любовь так банально, вставил-вынул, только чтобы разрядиться. Нет! До сегодняшнего дня я боролся с искушением как девочками мамаши Симоны, так и военно-полевым борделем в Тизи-Узо». (Les carnets d’Algérie du sénateur Jean Faure, Le Monde,16 février 2001)
"В городе Вьаларе полно войск, есть 2 бюро, 3, 4 и 5: разведка, боевые действия, интендантство и психологическая служба. Есть также ВПБ (Военно-полевой бордель), вот вам и неприятности." (Témoignage de Jean Poussin, militaire appelé et instituteur en Algérie.)
«Мы заметили в военном грузовике мальчика лет 12, которого я уже видел в Омале, он крутился вокруг солдат. Я только сегодня понял, что он зазывал военных к своей матери, которая торговала 8 дочерьми. Зизи и его товарищ-арки предпочитали официальный бордель, я же несколько сомневался в том, гигиеничен ли он и потом – 250 франков за вход, нет, спасибо. Надо еще купить продукты чтоб отпраздновать Рождество и я предпочел выпить стаканчик в городе. (Bernard Briant «L'Algerie de mes 20 ans»)
«Мы заметили в военном грузовике мальчика лет 12, которого я уже видел в Омале, он крутился вокруг солдат. Я только сегодня понял, что он зазывал военных к своей матери, которая торговала 8 дочерьми. Зизи и его товарищ-арки предпочитали официальный бордель, я же несколько сомневался в том, гигиеничен ли он и потом – 250 франков за вход, нет, спасибо. Надо еще купить продукты чтоб отпраздновать Рождество и я предпочел выпить стаканчик в городе. (Bernard Briant «L'Algerie de mes 20 ans»)

Фильм И. Буассе «RAS». Парашютисты проходят врачебный осмотр перед посещением ВПБ.

Но и те солдаты, которым ВПБ не полагался, как-то выкручивались. В каждом уважающем себя городке был свой публичный дом. Иногда командиры не просто смотрели на все сквозь пальцы, но и входили в положение подчиненных. Наш инкогнито рассказывал о своем капитане, который «никогда не колебался перед тем, как опустить немного денег в карман призывника, оказавшегося на мели, для того, чтобы тот мог разрядиться в ближайшем борделе. «Это – лучшее лекарство» - признавался он.» (J.-P. Vittori «On a torturé en Algérie»)

«В центре был обширный двор. Посреди него, под открытым небом, росла одинокая пальма, дававшая немного тени. В центре и справа находилась дюжина комнат, Они были отделены от внешнего мира лишь грязными занавесками, поднятыми, если девушка была свободна и опущенными, если она не была таковой или если не хотела никого видеть. Слева, прилепившись к стене, находилось маленькое мавританское кафе, откуда доносились заунывные звуки музыки, которые, казалось, были частью аттракциона для бедуинов и бродячих торговцев, составлявших основную клиентуру этого заведения. Объектом их любопытства была прирученная обезьянка. Она забавляла публику, выделывая разные кульбиты в обмен на пару монет, которые услужливый примат передавал своему хозяину, толстому человеку в богато украшенную джеллаба (длинное одеяние –К-К). Кажется, он был патроном этого заведения. » (J. Allaux «La baraka») Я процитировала сцену из романа, но автор его, черноногий, был парашютистом в 1950-е годы, так что вполне в курсе событий.

Фильм Д. Понтекорво «Битва за Алжир». Бордель в Касбе.

Еще одна дивная история случилась с унтер-офицером-инкогнито в новогоднюю ночь 1961/1962 года. Всех в его части (А он служил в DOP, команде, которая занимается допросами) одолела тоска. Уже понятно было, что Алжир вот-вот станет свободным, а значит, что все совершенное этими людьми, не имело смысла. Чтобы побороть хандру, кто-то предложил устроить вечер и пригласить дам. Идея была одобрена, но встал вопрос: а где их взять? Жены офицеров отпадали сразу. Девушки из черноногих? Они, может, были бы и не против. Но нравы в Алжире царили патриархальные: два раза посмотрел, один потанцевал – будь добр жениться. Это вам не метрополия. В конце концов кому-то пришла в голову мысль пригласить девочек из борделей. Капитан, которому об этом доложили, идею одобрил, а деньги решено было взять из секретных фондов: работа DOP щедро финансировалась.

«Все эти девочки были алжирками и принадлежали к племени, в котором профессия куртизанки числилась среди наиболее уважаемых, все трудились добросовестно. В квартале, где находились публичные дома, у каждой был домик или комната для работы. Таким образом, это никак не напоминало военно-полевой бордель. Скорее похожие на античных гетер, чем на современных проституток, они находили время для того, чтобы приготовить клиенту чай, и даже самые целомудренные солдаты забывали здесь жестокое «следующий!» солдатских борделей.» Итак, согласие было достигнуто, все детали обговорены и вечером 31 декабря наряженных девочек посадили в грузовик и они отправились в расположение DOP`а.

Фильм М. Робсона «Центурионы». Бордель в Касбе.

«Призывники ждали у входа. Они также были тщательно одеты, одни – в штатское, другие – в парадную, туго подпоясанную форму, все чисто выбриты. Столы были накрыты, и я пригласил каждого занять свое место. Как по мановению волшебной палочки тут же образовались пары. Выбор происходил со сногсшибательной быстротой и без малейших конфликтов.
Аперитив был сервирован под звуки арабской музыки, разговоры звучали вполне естественными. Большинство из приглашенных дам говорило немного по-французски, мы сами знали несколько арабских слов, что позволило нам общаться без малейших затруднений.
Ужин проходил с большим достоинством. Никаких гривуазностей, никаких аллюзий на занятие этих дам или на нашу деятельность. Иногда, правда, чьи-нибудь руки блуждали под столом, но с такой скромностью! Бокалы всегда были полны, пожаловаться было решительно не на что. Ужин закончился в веселой обстановке: после всеобщих объятий в полночь мы танцевали.
Время шло. На рассвете каждая парочка тихо ретировалась, чтоб уединиться в заботливо приготовленных комнатах. А в 8 часов утра грузовик отвез этих дам обратно в город.
Праздник закончился. Я убежден, что каждый из нас и сейчас вспоминает его с теплотой.» (J.-P. Vittori «On a torturé en Algérie»)

«Война в Марокко. Танцовщица-звезда ВПБ».

Для тех, кто читает по-французски – стихи. Переводить я их не буду, увольте, из меня поэт никакой.

Les bordels militaires de campagne : poème.

Linda, Cendra, Malika,
Ce soir les paras déboulent de la montagne, fourbus, mais gaillards.
Képi blanc, béret vert, béret rouge, ou casquette camouflée sur les yeux.
L'eau s'est retirée de leurs corps
et a laissé sur leurs visages de durs sillons verticaux
et des reflets de bronze martelé de soleil.
En essaim, ils encerclent le comptoir, volubiles, tous épaule contre épaule,
Français, Allemands, Espagnols, deuxième pompes et sergent-chef,
Tous à raconter leurs campagnes, à brocarder la maquerelle
C'est le tireur au FM qui rugit : « Au rab! des femmes ! »
Et c'est la voltige qui fait écho : « Y' a intergeo, la Classe !
Linda, Cendra, Malika,
Ne repoussez pas leur poitrail où le sel se cristallise à la toison.
Avec vos corsages écarlates, verts, mauves ou dorés, vous êtes des oranges,
enveloppées de papiers multicolores, et c'est le plein droit de celui qui a soif,
que de dépouiller brutalement l'orange,
de la dépiauter, de la mordre et de la boire.
Para, craque joyeusement ta solde à l'air !
Les ongles laqués s'emparent des jetons.
C'est le bordel, ce n'est pas la place des séminaristes,
Mais dans cette rudesse, je vois quelque chose de pur.
Ces hommes-là peuvent ingurgiter un litre de cognac,
descendre une caisse de bibine,
Ils sueront à suffisance au long de la marche,
Départ sac à dos, vers quatre heures, dans la nuit.
Les bouteilles vides éclatent sur le carrelage comme des MK 2.
En guise de collier barbare,
une chaînette de fer au cou et leur plaque matriculaire,
Sur leur patte d'épaule, des passants verts, noirs, blancs, gris,
pourpres, carmins ou bleu roy,
Ces géants se tiennent par l'encolure, oscillent sur leurs rangers
ou leurs souliers de brousse,
Grandis par la fumée des «troupes» et l'âpre vapeur des Kronenbourg.
Linda, Cendra, Malika...
Linda, petit visage gréco-maure, à l'image de ceux que l'on détaille
sur les mosaïques de Timgad,
Tes yeux, ravis à la pénombre des forêts de cèdres,
sont fait d'ivoire, d'ébène et d'acajou.
Étrangeté, que cette rose des pommettes posée sur ta joue nocturne,
Infante du Royaume de Grenade !
Je te donnerais seize ans, et tu sembles vierge comme la cire d'abeille.
Peau de datte et de miel noir,
Peau des filles du Sud, musquée et soleilleuse,
Peau à bijoux d'or comme ceux des Ouled Naïls.
Tu es mince comme un adolescent, aiguë comme l'herbe en touffe des djebels,
qui laisse dans la paume tenace, une coupure saigneuse.
Mémoire de grive, et la dune empreinte devient lisse, lisse,
une fois passé le vent.

- Batna, Massif des Aurès, Algérie, 1960 -
Communiqué par Ange Fileti FNCV

Стихи отловлены здесь: http://www.fncv.com/biblio/temoignages/algerie/poeme-bordel-militaire/index.html

Flat | Top-Level Comments Only

From:

severr.livejournal.com

///французы несколько иначе относятся к данному вопросу. Это нашло отражение даже в языке. Что говорим мы, когда видим беспорядок? «Какой бедлам!». А они? «Что за бордель!».

т.е. относятся совершенно одинаково - с осуждением

From:

Платон мне друг и Аристотель - тоже. Но истина мне все-таки дороже.

О борделях в Алжире. Передвижных и стационарных.

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags