catherine_catty | А ты не воруй или о Женском тщеславии

Нашла у графа де Ла Гард-Шамбона забавную историю. Кажется, на русском я ее не видела. Во время Венского конгресса графу рассказал об этом эпизоде князь Козловский.

«Однажды императрица Екатерина захотела почистить огромное количество украшений разного рода, которые еще во времена Петра Великого были сложены в сундуки и ценность которых даже не была точно известна. Боясь краж во время проведения этой ревизии, императрица назначила двух капитанов гвардии наблюдать за работами. Два инспектора настолько были очарованы видом этого богатства, что они начали соперничать между собой в мыслях о воровстве. Они договорились похитить часть сокровища, надеясь, что их поступок останется незамеченным, а после разделить добычу между собой. Один капитан, который взял себе меру жемчуга, поспешил отослать его с надежным человеком в Амстердам. Там жемчуг был продан. Полученные деньги были использованы капитаном для выкупа заложенных поместий, которые он благоразумно передал своему сыну. Другой, доля которого состояла из бриллиантов, ждал весны, чтобы съездить в Англию и обделать дельце без помощи посредников.

Императрица Екатерина II с аллегориями Истории и Времени. 1792-1793. Лампи. Музей Французской революции в Визиле.

Среди украденных вещей находилась диадема стоимостью 100 тысяч рублей. Все ценности были надежно спрятаны в дальних покоях его дома. Но, кажется, рок всегда преследует преступников: его жена нашла тайник. Тщетно муж клялся, что диадема ему не принадлежит, она просила если не подарить, то хотя бы позволить ей надеть диадему на бал, ну хоть на минуточку. Он долго сопротивлялся, но она настаивала, просила и так плакала, что капитан, безумно влюбленный в свою жену, уступил ее просьбам. Он понадеялся на то, что это украшение, которое никто не видел уже лет 100 не известно никому из нового поколения придворных.

Молодая женщина, не чувствуя, что диадема жжет ей лоб, прибыла на бал в Эрмитаж. Позволяю вам самим представить какими восхищенными и удивленными взглядами была встречена эта чудесная парюра. Сначала все шло хорошо. Но когда молодая дама уже чувствовала себя триумфаторшей, старая дева Протасова, стоящая позади императрицы, услышала, что и Екатерина восхищается сверканием бриллиантов.

«Мадам, - сказала наперсница, наклоняясь к уху императрицы, - Ваше Величество не должно так восхищаться. Ведь это – диадема, принадлежавшая императрице, вашей тетке. Много раз я видела, как она ее носила». Эти слова были для Екатерины лучом света. Она встала и подошла к молодой даме, которая, на вершине успеха, как Золушка забыла об обещании надеть диадему лишь на минутку.

Протасова А. С. 1787. Вуаль. Русский музей.

«Не могли бы вы сообщить, мадам, какой ювелир сработал вам это прекрасное украшение?» Взволнованная молодая дама назвала наугад имя ювелира. Императрица сказала еще пару слов и покинула свою собеседницу. Молодая дама продолжала танцевать, но теперь эта злосчастная диадема казалась ей подобной Дамоклову мечу. Императрица же тотчас послала своего адъютанта узнать у ювелира когда им была изготовлена эта диадема. Но ювелир ничего не знал об этом. Ответ немедленно был передан во дворец и императрица снова начала расспрашивать неосторожную даму.
«Вы что, играете со мной, мадам? – сказала она. Ваш ювелир никогда не продавал этой диадемы! Я желаю знать откуда вы ее взяли!» - добавила она строго.

Запинаясь, молодая дама призналась. Подозрение Екатерины перешло в уверенность. Тут же был отдан приказ арестовать обоих капитанов. Оба были судимы, признаны виновными и отправлены в Сибирь. Но, по странной случайности, тот, кто продал жемчуг в Голландии и передал это состояние сыну, ничего не потерял, тогда как алмазы, найденные в доме другого, были возвращены в царскую сокровищницу. Когда через несколько лет императрица простила обоих преступников, первый мог думать, что юстиция слаба, тогда как второй, должно быть, проклинал свой безумный поступок, стоивший ему репутации и будущего.Что касается молодой дамы, то она дорого заплатила за свое тщеславие и за возможность на секунду поразить своих соперниц.»
(Comte de La Garde-Chambonas «Souvenirs du Congres de Vienne, 1814-1815.» Paris, 1901)