Памятник первооткрывателям
Mar. 2nd, 2008 10:42 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
catherine_cattyПризнаюсь: я не слишком люблю современные громоздкие железобетонные памятники. То ли дело старые бронзовые статуи – любо-дорого посмотреть. Но ради этого монумента готова сделать исключение.
В Лиссабоне на берегу Атлантического океана стоит памятник первооткрывателям, установленный в 1960 году. Ветер надувает паруса каравеллы. На ней плывут те, кому много лет назад Португалия была обязана славой великой морской державы. Моряки. Солдаты. Монахи. Ученые. В едином порыве устремились они вперед, к неизведанному. Впереди всех на носу корабля с моделью каравеллы в руках - инфант Генрих Мореплаватель.
Памятник первооткрывателям.
Общий вид. Чтобы иметь представление о размерах.
Атлантический океан.
Для тех, кто заинтересовался личностью Генриха (Энрике) Мореплавателя, предлагаю очерк Стефана Цвейга "Эрик Мореплаватель".
Чудотворны бывают в истории мгновения, когда гений
отдельного человека вступает в союз с гением эпохи, когда
отдельная личность проникается творческим томлением своего
времени. Среди стран Европы была одна, которой еще не удалось
выполнить свою часть общеевропейской задачи,- Португалия, в
долгой героической борьбе освободившаяся от владычества мавров.
Теперь, когда добытые оружием победа и самостоятельность
закреплены, великолепные силы молодого пылкого народа пребывают
в вынужденной праздности. Все сухопутные границы Португалии
соприкасаются с Испанией, дружественным, братским королевством,
следовательно для маленькой бедной страны была возможна только
экспансия на море посредством торговли и колонизации. На беду,
географическое положение Португалии по сравнению со всеми
другими мореходными нациями Европы является - или кажется в те
времена - наиболее благоприятным. Ибо Атлантический океан, чьи
несущиеся с запада волны разбиваются о португальское побережье,
слыл, согласно географии Птолемея (единственного авторитета
среди веков), беспредельной недоступной для мореплавания водной
пустыней. Столь же недоступным изображается в Птолемеевых
описаниях Земли и южный путь - вдоль африканского побережья:
невозможным считалось обогнуть морем эту песчаную пустыню,
дикую, необитаемую страну, якобы простирающуюся до
антарктического полюса и не отделенную ни единым проливом от
"terra australis" 1. По мнению старинных географов, из всех
европейских стран, занимающихся мореплаванием, Португалия, не
расположенная на берегу единственного судоходного моря -
Средиземного, пребывала в наиболее невыгодном положении.
И вот жизненной задачей одного португальского принца
становится это мнимо невозможное превратить в возможное,
отважно попытаться, согласно евангельскому изречению, последних
сделать первыми. Что, если Птолемей, этот великий географ, этот
непогрешимый авторитет землеведения, ошибся? Что, если этот
океан, могучие западные волны которого нередко выбрасывают на
португальский берег обломки диковинных, неизвестных деревьев (а
ведь где-нибудь они да росли), вовсе не бесконечен? Что, если
он ведет к новым, неведомым странам? Что, если Африка обитаема
и по ту сторону тропиков? Что, если премудрый грек попросту
заврался, утверждая, будто этот неисследованный материк нельзя
обогнуть, будто через океан нет пути в индийские моря? Ведь
тогда Португалия, лежащая западнее других стран, стала бы
подлинным трамплином всех открытий - через Португалию прошел
путь в Индию. Тогда бы Португалия не была заперта океаном, а
напротив, больше других стран Европы призвана к мореходству.
Эта мечта сделать маленькую, бессильную Португалию великой
морской державой и Атлантический океан, слывший доселе
неодолимой преградой, превратить в водный путь, стала целью
всей жизни инфанта Энрике, заслуженно и в то же время
незаслуженно именуемого в истории Генрихом Мореплавателем.
Незаслуженно, ибо за вычетом непродолжительного морского похода
в Сеуту Энрике ни разу не ступил на корабль, не написал ни
одной книги о мореходстве, ни одного навигационного трактата,
не начертил ни одной карты. И все же история по праву
присвоила ему это имя, ибо единственно мореплаванию и мореходам
отдал этот португальский принц всю свою жизнь и все свои
богатства. Уже в юные годы отличившийся при осаде Сеуты, один
из самых богатых людей в стране, этот сын португальского и
племянник английского королей мог удовлетворить свое
честолюбие, занимая самые блистательные должности: европейские
дворы наперебой зовут его к себе. Англия предлагает ему пост
главнокомандующего. Но этот странный мечтатель всему
предпочитает плодотворное одиночество. Он удаляется на мыс
Сагреш, некогда священный Sacrum, мыс древнего мира, и там в
течение без малого пятидесяти лет подготавливает морскую
экспедицию в Индию и тем самым - великое наступление на Mare
inkognitum 2.
Что дало этому одинокому и дерзновенному мечтателю
смелость наперекор величайшим космографическим авторитетам того
времени, наперекор Птолемею и его продолжателям и
последователям защищать утверждение, что Африка отнюдь не
примерзший к полюсу материк, что обогнуть ее возможно и что
там-то и пролегает искомый морской путь в Индию? Эта тайна вряд
ли когда-нибудь будет раскрыта. Правда, в ту пору еще не
заглохло (упоминаемое Геродотом и Страбоном) предание, будто в
покрытые мраком дни фараонов финикийский флот, выйдя в Красное
море, два года спустя, ко всеобщему изумлению, вернулся на
родину через Геркулесовы столбы (Гибралтарский пролив). Быть
может, инфант слыхал от работорговцев-мавров, что по ту сторону
Пустынной Ливии - песчаной Сахары - лежит "страна изобилия" -
bilat ghana. Итак, возможно, что Энрике благодаря опытным
разведчикам лучше был осведомлен о подлинным очертаниях Африки,
нежели ученые географы, непреложной истиной считавшие только
сочинения Птолемея и в конце концов объявившие пустым вымыслом
описания Марко Поло и Ибн-Баттуты. Но подлинно высокое значение
инфанта Энрике в том, что одновременно с величием цели он
осознал и трудность ее достижения; благородное смирение
заставило его понять, что сам он не увидит, как сбудется его
мечта, ибо срок больший, чем человеческая жизнь, потребуется
для подготовки такого гигантского предприятия. Как было
отважиться в те времена на плавание из Португалии в Индию без
знания этого моря, без настоящих кораблей? Ведь невообразимо
примитивны были в эпоху, когда Энрике приступил к осуществлению
своего замысла, познания европейцев в географии и мореходстве.
В страшные столетия духовного мрака, наступившие вслед за
падением Римской империи, люди средневековья почти полностью
перезабыли все, что финикийцы, римляне, греки узнали во время
своих смелых странствий; неправдоподобным вымыслом казалось в
ту эпоху пространственного самоограничения, что некий Александр
достиг границ Афганистана, пробрался в самое сердце Индии;
утеряны были превосходные карты и географические описания
римлян, в запустение пришли их военные дороги, исчезли
верстовые камни, отмечавшие путь в глубь Британии и Вифинии 3,
не осталось следа от образцового римского систематизирования
политических и географических сведений; люди разучились
странствовать, страсть к открытиям угасла, в упадок пришло
искусство кораблевождения. Не ведая далеких дерзновенных целей,
без верных компасов, без правильных карт опасливо пробираются
вдоль берегов, от гавани к гавани, утлые суденышки в вечном
страхе перед бурями и не менее грозными пиратами. При таком
упадке космографии, со столь жалкими кораблями еще не время
было усмирять океаны, покорять заморские царства. Долгие годы
лишений потребуются на то, чтобы наверстать упущенное за
столетия долгой спячки. И Энрике - в этом его величие - решился
посвятить свою жизнь грядущему подвигу.
Лишь несколько полуразвалившихся стен сохранилось от
замка, воздвигнутого на мысе Сагреш инфантом Энрике и
впоследствии разграбленного и разрушенного неблагодарным
наследником его познаний Френсисом Дрейком. В наши дни сквозь
пелену и туманы легенд почти невозможно установить, как инфант
Энрике подготовлял свои планы завоевания мира Португалией.
Согласно, быть может, романтизирующим сообщениям португальских
хроник, он велел доставить себе книги и атласы со всех частей
света, призвал арабских и еврейских ученых и поручил им
изготовление более точных навигационных приборов и таблиц.
Каждого моряка, каждого капитана, возвратившегося из плавания,
он призывал к себе для подробных расспросов. Все эти сведения
тщательно хранились в секретном архиве, и в то же время он
снаряжал целый ряд экспедиций. Неустанно содействовал инфант
Энрике развитию кораблестроения; за несколько лет прежние
barkas - небольшие открытые рыбачьи лодки, команда которых
состоит из восемнадцати человек,- превращаются в настоящие naos
- устойчивые корабли водоизмещением в восемьдесят, даже сто
тонн, способные и в бурную погоду плавать в открытом море. Этот
новый, годный для дальнего плавания тип корабля обусловил и
возникновение нового типа моряков. На помощь кормчему является
"мастер астрологии" - специалист по навигационному делу,
умеющий разбираться в портуланах 4, определять девиацию
компаса, отмечать на карте меридианы. Теория и практика
творчески сливаются воедино, и постепенно в этих экспедициях из
простых рыбаков и матросов вырастает новое племя мореходов и
исследователей, дела которых завершатся в грядущем. Как Филипп
Македонский оставил в наследство сыну Александру непобедимую
фалангу для завоевания мира, так Энрике для завоевания океана
оставляет своей Португалии наиболее совершенно оборудованные
суда своего времени и превосходнейших моряков.
Но трагедия предтеч в том, что они умирают у порога
обетованной земли, не узрев ее собственными глазами. Энрике не
дожил ни до одного из великих открытий, обессмертивших его
отечество в истории познания Вселенной. Ко времени его кончины
(1460) вовне, в географическом пространстве, еще не достигнуты
хоть сколько-нибудь ощутимые успехи. Прославленное открытие
Азорских островов и Мадейры были в сущности всего только новым
нахождением их (уже в 1351 году они отмечены в Лаврентийском
портулане). Продвигаясь вдоль западного берега Африки, корабли
инфанта не достигли даже экватора; завязалась только
малозначительная и не особенно похвальная торговля белой, но по
преимуществу "черной" слоновой костью - иными словами, на
сенегальском побережье массами похищают негров, чтобы затем
продать их на невольничьем рынке в Лиссабоне, да еще находят
кое-где немного золотого песку; этот жалкий, не слишком
славный почин - все, что довелось Энрике увидеть от своего
заветного дела. Но в действительности решающий успех уже
достигнут. Ибо не в обширности пройденного пространства
заключалась первая победа португальских мореходов, а в том, что
было ими свершено в духовной сфере: в развитии
предприимчивости, в уничтожении зловредного поверья. В течение
многих веков моряки боязливо передавали друг другу, будто за
мысом Нон (что означает мыс "Дальше нет пути") судоходство
невозможно. За ним сразу начинается "зеленое море мрака", и
горе кораблю, который осмелится проникнуть в эти роковые
места. От солнечного зноя в этих местах море кипит и клокочет.
Обшивка корабля и паруса загораются, всякий христианин,
дерзнувший проникнуть в это "царство сатаны", пустынное, как
земля вокруг горловины вулкана, тотчас превращается в негра.
Такой непреодолимый ужас перед плаванием в Южных морях породили
эти россказни, что папе, дабы хоть как-нибудь доставить инфанту
моряков, пришлось обещать каждому участнику экспедиций полное
отпущение грехов; только после этого удалось завербовать
нескольких смельчаков, согласных отправиться в неведомые края.
И как же ликовали португальцы, когда Жил Эаниш в 1434 году
обогнул дотоле слывший неодолимым мыс Нон и уже из Гвинеи
сообщил, что достославный Птолемей оказался отменным вралем,
"ибо плыть под парусами здесь так же легко, как и у нас дома, а
страна эта богата, и всего в ней в изобилии". Теперь дело
сдвинулось с мертвой точки. Португалии уже не приходится с
великим трудом разыскивать моряков - со всех сторон являются
искатели приключений, готовые на все люди. С каждым новым,
благополучно завершенным путешествием отвага мореходов растет,
и вдруг налицо оказывается целое поколение молодых людей,
ценящих приключения превыше жизни: "Navigare necesse est, vi-
vere non est necesse" - "Плавать по морю необходимо, сохранить
жизнь не так уж необходимо". Эта древняя матросская поговорка
вновь обретает власть над человеческими душами. А когда новое
поколение сплоченно и решительно приступает к делу, мир меняет
свой облик.
Поэтому смерть Энрике означала лишь последнюю краткую
передышку перед решающим взлетом. После смерти своего
наставника мечту Энрике осуществили его ученики и
последователи. С изумлением и завистью обращаются теперь взоры
всего мира на это незаметное, забившееся в крайний угол Европы,
племя мореходов. Покуда великие державы - Франция, Италия,
Германия - истребляли друг друга в бессмысленной резне,
Португалия, эта золушка Европы, тысячекратно увеличила свои
владения, и уже никакими усилиями не догнать ее безмерных
успехов. В мгновение ока Португалия стала первой морской
державой мира. Достижения ее моряков закрепили за ней не только
новые области, но и целые материки.
Еще одно десятилетие - и самая малая из всех европейских
наций будет притязать на владычество над пространствами,
превосходящими территорию Римской империи в период ее
наибольшего могущества!..
1 - Южной земли (лат.)
2 - Неизвестное море (лат.)
3 - Древнее государство, расположенное в северо-западной части Малой Азии
4 - Компасные морские карты ХIII-ХVI столетий
P.S. Картинки кликабельны.
P.P.S. Очерк действительно называется "Эрик", а не "Энрике".
В Лиссабоне на берегу Атлантического океана стоит памятник первооткрывателям, установленный в 1960 году. Ветер надувает паруса каравеллы. На ней плывут те, кому много лет назад Португалия была обязана славой великой морской державы. Моряки. Солдаты. Монахи. Ученые. В едином порыве устремились они вперед, к неизведанному. Впереди всех на носу корабля с моделью каравеллы в руках - инфант Генрих Мореплаватель.
Памятник первооткрывателям.
Общий вид. Чтобы иметь представление о размерах.
Атлантический океан.
Для тех, кто заинтересовался личностью Генриха (Энрике) Мореплавателя, предлагаю очерк Стефана Цвейга "Эрик Мореплаватель".
Чудотворны бывают в истории мгновения, когда гений
отдельного человека вступает в союз с гением эпохи, когда
отдельная личность проникается творческим томлением своего
времени. Среди стран Европы была одна, которой еще не удалось
выполнить свою часть общеевропейской задачи,- Португалия, в
долгой героической борьбе освободившаяся от владычества мавров.
Теперь, когда добытые оружием победа и самостоятельность
закреплены, великолепные силы молодого пылкого народа пребывают
в вынужденной праздности. Все сухопутные границы Португалии
соприкасаются с Испанией, дружественным, братским королевством,
следовательно для маленькой бедной страны была возможна только
экспансия на море посредством торговли и колонизации. На беду,
географическое положение Португалии по сравнению со всеми
другими мореходными нациями Европы является - или кажется в те
времена - наиболее благоприятным. Ибо Атлантический океан, чьи
несущиеся с запада волны разбиваются о португальское побережье,
слыл, согласно географии Птолемея (единственного авторитета
среди веков), беспредельной недоступной для мореплавания водной
пустыней. Столь же недоступным изображается в Птолемеевых
описаниях Земли и южный путь - вдоль африканского побережья:
невозможным считалось обогнуть морем эту песчаную пустыню,
дикую, необитаемую страну, якобы простирающуюся до
антарктического полюса и не отделенную ни единым проливом от
"terra australis" 1. По мнению старинных географов, из всех
европейских стран, занимающихся мореплаванием, Португалия, не
расположенная на берегу единственного судоходного моря -
Средиземного, пребывала в наиболее невыгодном положении.
И вот жизненной задачей одного португальского принца
становится это мнимо невозможное превратить в возможное,
отважно попытаться, согласно евангельскому изречению, последних
сделать первыми. Что, если Птолемей, этот великий географ, этот
непогрешимый авторитет землеведения, ошибся? Что, если этот
океан, могучие западные волны которого нередко выбрасывают на
португальский берег обломки диковинных, неизвестных деревьев (а
ведь где-нибудь они да росли), вовсе не бесконечен? Что, если
он ведет к новым, неведомым странам? Что, если Африка обитаема
и по ту сторону тропиков? Что, если премудрый грек попросту
заврался, утверждая, будто этот неисследованный материк нельзя
обогнуть, будто через океан нет пути в индийские моря? Ведь
тогда Португалия, лежащая западнее других стран, стала бы
подлинным трамплином всех открытий - через Португалию прошел
путь в Индию. Тогда бы Португалия не была заперта океаном, а
напротив, больше других стран Европы призвана к мореходству.
Эта мечта сделать маленькую, бессильную Португалию великой
морской державой и Атлантический океан, слывший доселе
неодолимой преградой, превратить в водный путь, стала целью
всей жизни инфанта Энрике, заслуженно и в то же время
незаслуженно именуемого в истории Генрихом Мореплавателем.
Незаслуженно, ибо за вычетом непродолжительного морского похода
в Сеуту Энрике ни разу не ступил на корабль, не написал ни
одной книги о мореходстве, ни одного навигационного трактата,
не начертил ни одной карты. И все же история по праву
присвоила ему это имя, ибо единственно мореплаванию и мореходам
отдал этот португальский принц всю свою жизнь и все свои
богатства. Уже в юные годы отличившийся при осаде Сеуты, один
из самых богатых людей в стране, этот сын португальского и
племянник английского королей мог удовлетворить свое
честолюбие, занимая самые блистательные должности: европейские
дворы наперебой зовут его к себе. Англия предлагает ему пост
главнокомандующего. Но этот странный мечтатель всему
предпочитает плодотворное одиночество. Он удаляется на мыс
Сагреш, некогда священный Sacrum, мыс древнего мира, и там в
течение без малого пятидесяти лет подготавливает морскую
экспедицию в Индию и тем самым - великое наступление на Mare
inkognitum 2.
Что дало этому одинокому и дерзновенному мечтателю
смелость наперекор величайшим космографическим авторитетам того
времени, наперекор Птолемею и его продолжателям и
последователям защищать утверждение, что Африка отнюдь не
примерзший к полюсу материк, что обогнуть ее возможно и что
там-то и пролегает искомый морской путь в Индию? Эта тайна вряд
ли когда-нибудь будет раскрыта. Правда, в ту пору еще не
заглохло (упоминаемое Геродотом и Страбоном) предание, будто в
покрытые мраком дни фараонов финикийский флот, выйдя в Красное
море, два года спустя, ко всеобщему изумлению, вернулся на
родину через Геркулесовы столбы (Гибралтарский пролив). Быть
может, инфант слыхал от работорговцев-мавров, что по ту сторону
Пустынной Ливии - песчаной Сахары - лежит "страна изобилия" -
bilat ghana. Итак, возможно, что Энрике благодаря опытным
разведчикам лучше был осведомлен о подлинным очертаниях Африки,
нежели ученые географы, непреложной истиной считавшие только
сочинения Птолемея и в конце концов объявившие пустым вымыслом
описания Марко Поло и Ибн-Баттуты. Но подлинно высокое значение
инфанта Энрике в том, что одновременно с величием цели он
осознал и трудность ее достижения; благородное смирение
заставило его понять, что сам он не увидит, как сбудется его
мечта, ибо срок больший, чем человеческая жизнь, потребуется
для подготовки такого гигантского предприятия. Как было
отважиться в те времена на плавание из Португалии в Индию без
знания этого моря, без настоящих кораблей? Ведь невообразимо
примитивны были в эпоху, когда Энрике приступил к осуществлению
своего замысла, познания европейцев в географии и мореходстве.
В страшные столетия духовного мрака, наступившие вслед за
падением Римской империи, люди средневековья почти полностью
перезабыли все, что финикийцы, римляне, греки узнали во время
своих смелых странствий; неправдоподобным вымыслом казалось в
ту эпоху пространственного самоограничения, что некий Александр
достиг границ Афганистана, пробрался в самое сердце Индии;
утеряны были превосходные карты и географические описания
римлян, в запустение пришли их военные дороги, исчезли
верстовые камни, отмечавшие путь в глубь Британии и Вифинии 3,
не осталось следа от образцового римского систематизирования
политических и географических сведений; люди разучились
странствовать, страсть к открытиям угасла, в упадок пришло
искусство кораблевождения. Не ведая далеких дерзновенных целей,
без верных компасов, без правильных карт опасливо пробираются
вдоль берегов, от гавани к гавани, утлые суденышки в вечном
страхе перед бурями и не менее грозными пиратами. При таком
упадке космографии, со столь жалкими кораблями еще не время
было усмирять океаны, покорять заморские царства. Долгие годы
лишений потребуются на то, чтобы наверстать упущенное за
столетия долгой спячки. И Энрике - в этом его величие - решился
посвятить свою жизнь грядущему подвигу.
Лишь несколько полуразвалившихся стен сохранилось от
замка, воздвигнутого на мысе Сагреш инфантом Энрике и
впоследствии разграбленного и разрушенного неблагодарным
наследником его познаний Френсисом Дрейком. В наши дни сквозь
пелену и туманы легенд почти невозможно установить, как инфант
Энрике подготовлял свои планы завоевания мира Португалией.
Согласно, быть может, романтизирующим сообщениям португальских
хроник, он велел доставить себе книги и атласы со всех частей
света, призвал арабских и еврейских ученых и поручил им
изготовление более точных навигационных приборов и таблиц.
Каждого моряка, каждого капитана, возвратившегося из плавания,
он призывал к себе для подробных расспросов. Все эти сведения
тщательно хранились в секретном архиве, и в то же время он
снаряжал целый ряд экспедиций. Неустанно содействовал инфант
Энрике развитию кораблестроения; за несколько лет прежние
barkas - небольшие открытые рыбачьи лодки, команда которых
состоит из восемнадцати человек,- превращаются в настоящие naos
- устойчивые корабли водоизмещением в восемьдесят, даже сто
тонн, способные и в бурную погоду плавать в открытом море. Этот
новый, годный для дальнего плавания тип корабля обусловил и
возникновение нового типа моряков. На помощь кормчему является
"мастер астрологии" - специалист по навигационному делу,
умеющий разбираться в портуланах 4, определять девиацию
компаса, отмечать на карте меридианы. Теория и практика
творчески сливаются воедино, и постепенно в этих экспедициях из
простых рыбаков и матросов вырастает новое племя мореходов и
исследователей, дела которых завершатся в грядущем. Как Филипп
Македонский оставил в наследство сыну Александру непобедимую
фалангу для завоевания мира, так Энрике для завоевания океана
оставляет своей Португалии наиболее совершенно оборудованные
суда своего времени и превосходнейших моряков.
Но трагедия предтеч в том, что они умирают у порога
обетованной земли, не узрев ее собственными глазами. Энрике не
дожил ни до одного из великих открытий, обессмертивших его
отечество в истории познания Вселенной. Ко времени его кончины
(1460) вовне, в географическом пространстве, еще не достигнуты
хоть сколько-нибудь ощутимые успехи. Прославленное открытие
Азорских островов и Мадейры были в сущности всего только новым
нахождением их (уже в 1351 году они отмечены в Лаврентийском
портулане). Продвигаясь вдоль западного берега Африки, корабли
инфанта не достигли даже экватора; завязалась только
малозначительная и не особенно похвальная торговля белой, но по
преимуществу "черной" слоновой костью - иными словами, на
сенегальском побережье массами похищают негров, чтобы затем
продать их на невольничьем рынке в Лиссабоне, да еще находят
кое-где немного золотого песку; этот жалкий, не слишком
славный почин - все, что довелось Энрике увидеть от своего
заветного дела. Но в действительности решающий успех уже
достигнут. Ибо не в обширности пройденного пространства
заключалась первая победа португальских мореходов, а в том, что
было ими свершено в духовной сфере: в развитии
предприимчивости, в уничтожении зловредного поверья. В течение
многих веков моряки боязливо передавали друг другу, будто за
мысом Нон (что означает мыс "Дальше нет пути") судоходство
невозможно. За ним сразу начинается "зеленое море мрака", и
горе кораблю, который осмелится проникнуть в эти роковые
места. От солнечного зноя в этих местах море кипит и клокочет.
Обшивка корабля и паруса загораются, всякий христианин,
дерзнувший проникнуть в это "царство сатаны", пустынное, как
земля вокруг горловины вулкана, тотчас превращается в негра.
Такой непреодолимый ужас перед плаванием в Южных морях породили
эти россказни, что папе, дабы хоть как-нибудь доставить инфанту
моряков, пришлось обещать каждому участнику экспедиций полное
отпущение грехов; только после этого удалось завербовать
нескольких смельчаков, согласных отправиться в неведомые края.
И как же ликовали португальцы, когда Жил Эаниш в 1434 году
обогнул дотоле слывший неодолимым мыс Нон и уже из Гвинеи
сообщил, что достославный Птолемей оказался отменным вралем,
"ибо плыть под парусами здесь так же легко, как и у нас дома, а
страна эта богата, и всего в ней в изобилии". Теперь дело
сдвинулось с мертвой точки. Португалии уже не приходится с
великим трудом разыскивать моряков - со всех сторон являются
искатели приключений, готовые на все люди. С каждым новым,
благополучно завершенным путешествием отвага мореходов растет,
и вдруг налицо оказывается целое поколение молодых людей,
ценящих приключения превыше жизни: "Navigare necesse est, vi-
vere non est necesse" - "Плавать по морю необходимо, сохранить
жизнь не так уж необходимо". Эта древняя матросская поговорка
вновь обретает власть над человеческими душами. А когда новое
поколение сплоченно и решительно приступает к делу, мир меняет
свой облик.
Поэтому смерть Энрике означала лишь последнюю краткую
передышку перед решающим взлетом. После смерти своего
наставника мечту Энрике осуществили его ученики и
последователи. С изумлением и завистью обращаются теперь взоры
всего мира на это незаметное, забившееся в крайний угол Европы,
племя мореходов. Покуда великие державы - Франция, Италия,
Германия - истребляли друг друга в бессмысленной резне,
Португалия, эта золушка Европы, тысячекратно увеличила свои
владения, и уже никакими усилиями не догнать ее безмерных
успехов. В мгновение ока Португалия стала первой морской
державой мира. Достижения ее моряков закрепили за ней не только
новые области, но и целые материки.
Еще одно десятилетие - и самая малая из всех европейских
наций будет притязать на владычество над пространствами,
превосходящими территорию Римской империи в период ее
наибольшего могущества!..
1 - Южной земли (лат.)
2 - Неизвестное море (лат.)
3 - Древнее государство, расположенное в северо-западной части Малой Азии
4 - Компасные морские карты ХIII-ХVI столетий
P.S. Картинки кликабельны.
P.P.S. Очерк действительно называется "Эрик", а не "Энрике".
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2008-03-02 08:16 am (UTC)no subject
Date: 2008-03-02 09:17 am (UTC)no subject
Date: 2008-03-02 09:52 am (UTC)no subject
Date: 2008-03-02 10:49 am (UTC)no subject
Date: 2008-03-02 09:37 am (UTC)За Дона Энрике спасибо отдельное и особое. Действительно интереснейший человек.
no subject
Date: 2008-03-02 09:48 am (UTC)no subject
Date: 2008-03-02 10:20 am (UTC)мы б и не знали, в самом деле,
что может свойских Церетели
твердь лузитанская рождать!
no subject
Date: 2008-03-02 10:27 am (UTC)ясное дело
Date: 2008-03-02 11:27 am (UTC)Re: ясное дело
Date: 2008-03-02 11:30 am (UTC)Re: ясное дело
Date: 2008-03-02 11:40 am (UTC)Мне вообще Португалия очень понравилась. Там такие пейзажи, такие виды!
Re: ясное дело
Date: 2008-03-02 12:23 pm (UTC)Это он как-то скептически отозвался о памятнике). Вам, конечно же, верю. И памятник прекрасный и страна.
Если будет интересно мои впечатления о Порту тут:
http://travella.livejournal.com/70733.html
Re: ясное дело
Date: 2008-03-02 01:00 pm (UTC)Про Порту интересно, конечно. Я тоже там была.
Re: ясное дело
Date: 2008-03-02 03:36 pm (UTC)no subject
Date: 2008-03-02 05:57 pm (UTC)Но в категории железоветонных красивостей все равно лидирует дом Городецкого (http://www.nice-places.com/data/articles/gallery/249/1656.JPG) в Киеве ;)
no subject
Date: 2008-03-02 06:03 pm (UTC)no subject
Date: 2008-03-02 06:11 pm (UTC)Когда-то дом строился над озером на крутом склоне холма в отдаленной части города, почти на краю, как доходный дом с отдельной частью для хозяев. Есть нижний вход, парадный вход и остатки садика. Говорят, постройку спонсировал цементный завод для рекламы своей продукции.
Теперь это самый центр Киева — 400-500 метров от Крещатика.
no subject
Date: 2008-03-02 06:18 pm (UTC)А у вас в таких местах экскурсии не проводятся?
no subject
Date: 2008-03-02 06:24 pm (UTC)Часть интерьеров после восстановления есть здесь: http://www.domparketa.com.ua/ru/gallery/dom_ximer/
Вообще ХХ век был тяжелым для этого дома. Будем надеяться, в качестве резиденции к нему будут относиться лучше. Восстановили фасад по крайней мере очень хорошо. Но я бы снес все-таки администрацию напротив и остальные дома почти на квартал вокруг чтобы сделать заброшеный сад. Очень бы хорошо получилось.
no subject
Date: 2008-03-02 06:33 pm (UTC)Насчет "снести квартал". В Твери сохранился путевой дворец, где одно время была резиденция принца Ольденбургского и его супруги Екатерины Павловны, сестры Ал. Так вот, раньше от дворца к Волге тянулась аллея, вокруг которой рос дивны сад. А сейчас там сделали парк, забор стоит вплотную к дворцу и выглядит это просто ужас-ужас-ужас.
no subject
Date: 2008-03-02 06:47 pm (UTC)no subject
Date: 2008-03-02 06:34 pm (UTC)no subject
Date: 2008-03-02 06:46 pm (UTC)no subject
Date: 2008-03-04 07:44 pm (UTC)no subject
Date: 2008-03-04 08:12 pm (UTC)no subject
Date: 2008-03-07 11:52 am (UTC)no subject
Date: 2008-03-07 07:11 pm (UTC)no subject
Date: 2008-03-07 07:19 pm (UTC)Мне в Питер захочется ближе к маю.
no subject
Date: 2008-03-07 07:25 pm (UTC)