catherine_catty | Останкино. Тогда и теперь.

Осенью 1801 года Москва праздновала коронацию императора Александра I. (Извините, раз уж вы вляпались в мой ЖЖ, придется терпеть эту персону в каждом третьем посте.) Вельможи старались перещеголять друг друга роскошью, принимая царственного гостя. В числе прочих Александр Павлович посетил и Останкино, имение графа Шереметева. Тамошний дворец, шедевр русского классицизма, был построен в конце XVIII века. Сейчас, глядя на него, трудно поверить в две вещи: в то, что он деревянный и в то, что 200 лет назад это была загородная резиденция. Тем не менее, это так. Стены дворца возводились из бревен, поставленных вертикально, а от Останкина до Москвы в начале XIX века нужно было проехать почти 5 с половиной километров.

Пыляев, известный собиратель исторических анекдотов, описывает прием у Шереметева следующим образом: «Во время коронационных празднеств императора Александра I Останкино посетил государь - здесь ему был устроен пышный праздник. Государя с семейством встретили полонезом Козловского (слова Державина) «Гром победы раздавайся», с пушечными выстрелами; затем была пропета кантата на день коронования государя: «Русскими летит странами на златых крылах молва»; после пел еще графский хор известные тогда куплеты: «Александр! Елизавета! Восхищаете вы нас!»...
По окончании обеда высокие посетители приглашены были в темную комнату, обращенную окнами на двор, и оттуда смотрели блистательный фейерверк. Блестящая иллюминация, устроенная Шереметевым, от Останкина тянулась на пять верст к Москве и стоила ему несколько десятков тысяч рублей.»

Во второй раз царь посетил эти места через добрых полтора десятка лет. В связи с женитьбой великого князя Николая Павловича на прусской принцессе Шарлоте двор переместился в Москву. Давайте опять послушаем Пыляева: «Не менее богатый праздник в Останкине дали опекуны молодого графа во время пребывания двора с новобрачным; в 1817 году, в это время посетил имение Шереметевых и прусский король Вильгельм III, отец новобрачной.
Прием царственных особ состоялся утром, в полдень был здесь утренний спектакль, давали русскую пьесу «Семик или Гулянье в Марьиной роще». Пьес; эта долго не сходила в то время с репертуара; она была не что иное, как большой дивертисмент из песен и плясок
С этой пьесой связан следующие анекдот: для пения и пляски в «Семике часто был приглашаем любитель — военный писарь Лебедев, замечательны; «плясун-ложечник»: не было в то время ни одного вечера или барского спектакля в котором бы не плясал и не пел Лебедев. Высокие покровители этого Лебедев; вздумали и на этот раз пригласить его на спектакль. Император Александр не любил таких удовольствий, плясун ему не понравился, и, узнав, что он военный писарь, государь запретил ему
впредь показываться на сцене, а начальству тоже досталась гонка за допущение на сцену военнослужащего.»

За 200 лет дворец, как ни странно, не сгорел, не обрушился и благополучно пережил французское нашествие. Занявший его офицер преклонялся перед искусством и пришел в восторг от такого великолепия. Посему практически ничего разграблено не было. Повезло ему еще дважды: после Октябрьской революции его быстренько объявили музеем творчества крепостных и сохранили почти без потерь, а во время Отечественной войны немец сюда не дошел. Но тут везение кончилось. Уже много лет здание находится на реставрации и конца- краю этому не видно. Несколько залов открыто, но далеко не все. Хотя, есть и кое-что отрадное. Восстанавливается парк, скульптуры и беседки.

Вот так выглядит парадный фасад дворца.

Посмотрим на дворец с других ракурсов.

Замечательный лев, охраняющий вход.

Парк.

Итальянский зал. По-моему, во дворце снимать нельзя. Во всяком случае, фотографий интерьеров у меня нет, но по какой причине я не помню. Пришлось отсканировать иллюстрации. Получилось хреново. Цвета совершенно другие и я не могу донести до вас ту красоту, что поражает зрителя, увидевшего это чудо. Подлинные интерьеры конца XVIII века. Экскурсоводы клянутся и божатся, что за 200 лет тут не то, что реставрации не было, ремонта не проводилось. Ну, может, подклеили кусок обоев и этим дело ограничилось.

Египетский зал, ранее служивший столовой. Тоже иллюстрация. Но тут ситуация другая: он только-только был отреставрирован.

Самое, на мой взгляд, прекрасное, что есть там: театр. Раньше колонны на сцене были подвижными. После окончания спектакля пол в зале поднимался на уровень сцены, а колоны раздвигались и зрительский зал превращался в «воксал», где проводили балы и маскарады.
Сцена. Опять мои фотографии.

Люстра и потолок.

Ложу, извините, придется лицезреть в комплекте со мной. Отдельно нет.

Самый старый деревянный театр в Европе действует и поныне. Летом здесь проходят спектакли и концерты. Описать зал невозможно. Это надо видеть и даже не столько видеть, сколько нюхать. Стоит мне вдохнуть сладковатый аромат воска, как я переношусь на 200 лет назад и вижу… Опера «Самнитские браки». Прима крепостной труппы Прасковья Жемчугова поет арию Элианы. Зал погружен в полумрак и лица вельмож едва различимы, но даже в неярком свете свечей нельзя не заметить знакомый курносый профиль. Император Павел был здесь 1797 году.
Вот его портрет кисти Аргунова.

Известно, что в XVIII веке изображение монарха являлся как бы его заместителем. Император жаловал свой портрет в знак особой признательности или же его рисовали специально для парадных комнат. Картину помещали в богатую раму и вешали на почетное место. И горе тому, непочтительно обошелся бы с изображением. Тем самым он нанес бы оскорбление царствующей особе. Обычно портреты писались по одному официально установленному образцу, который время от времени менялся. Давайте обратимся к книге Г.В.Вдовина «Персона. Индивидуальность. Личность.»
«Именно так, с образца, писал для Пунцовой гостиной Останкинского творца портрет Павла I крепостной живописец Н.И.Аргунов, сочиняя и перенося на холст «доличное», списывая с чужого образца лицо. В письме в домовую канцелярию Н.П. Шереметев требует уведомить «о Николае Аргунове: пишет ли он портрет Государя и скоро ли окончит и при том подтвердить, что стараться доканчивать с поспешностью; да позволить ему написать с небольшого овального моего портрета, который писан сухимп красками и стоит в московском доме в конторке, копию масляными красками»". Казалось бы, и речи не может быть о сходстве... Однако именно этому портрету дали высокую оценку люди, близкие Павлу, — Мария Федоровна, Станислав Август Понятовский, характеризуя его как «весьма похожий и наипрекраснейший», то есть, оценивая не только и не столько сходство («весьма», да не «очень»), сколько соответствие некоему идеалу, образу идеального монарха, «эйдосу» Павла.»

Можно увидеть здесь и портрет совсем юного Александра I кисти неизвестного художника.

«Медленное и мучительное рождение «личности» в новом, «девятом-на-десять» веке исподволь разрушает обязательность строгого ритуала предстояния портрету как заместителю. Начиная с конца 1790-1800-х годов возможно уже «сидение» под портретом». В том же Останкинском дворце, вновь оживающем после празднеств 1797 года в 1801-м, в преддверии посещения Александра 1 лоджия предшествующего Пунцовой гостиной Голубого зала украшается портретом нового царствующего. Скромное погрудное изображение Александра I над диваном, казалось бы, очевидно проигрывает портрету «благословенной памяти родителя нашего». Однако в действительности этот «полупарадный» портрет выделен и возвышен: и тем, что помещен в зале — в кульминации анфилады, на генеральной линии всего ансамбля (если же вспомнить свидетельства очевидцев о том, что из окон в погожий день в конце просеки к Москве видна была колокольня Ивана Великого, то можно прочесть это как взгляд на российские древности); и тем, что это изображение предваряет павловскую «комнату почета», находясь по правую руку от нее; и тем наконец, что по сторонам портрета помещены два фаянсовых медальона фабрики Уэджвуд с профилями Екатерины и Петра, более чем прозрачно выражающими программу раннего александровского царствования.» (Опять Г.В. Вдовин)

Картинки "кликабельны".