Воспоминия Маевского или Офицеры "времен Очакова и покоренья Крыма".

Н.С. Маевский написал совершенно замечательные воспоминания. Рассказал он в числе прочего о деде своем, генерале Александре Дмитриевиче Буткевиче. Понравились мне эти истории. Чашка, подаренная самой императрицей, наказание провинившихся офицеров «по-семейному», генерал, прерывающий учение солдат, чтобы не разбудить сына губернатора… Дивно!

«Весело и шумно прошла молодость богатаго наследника; он был из первых красавцев того времени—высокий, статный, стройный, замечательно ловкий и сильный. Князь Репнин взял его к себе в ординарцы. В этот день государыня кушала у князя и молодому ординарцу, по тогдашнему этикету, пришлось исполнять должность форшнейдера. Обеды того времени отличались простотой, которая теперь немыслима и в мещанских семействах: на жаркое подали гуся, но едва он попал под прозекторскую операцию моего деда, как в неразрезанном виде и вместе с блюдом отправился под стол. Подали другаго гуся, и на этот раз операция совершилась вполне благополучно. Императрица, зная, что от суроваго Репнина за такую неловкость могло порядком достаться моему деду, обратясь к хозяину, выпила за здоровье его новаго ординарца.

Репнин Н. П. Ивашкевич


С этих пор и началась его карьера, хотя при жизни императрицы он неособенно быстро двигался по службе: лихой гуcapcкий полковник, он имел Георгиевский крест за Очаков и золотую саблю, а при воцарении Павла Петровича был уж бригадиром. Но лично императрица была стольже милостива к юному ветренику сыну, как и к его степенному и богомольному отцу: я еще помню большую фарфоровую чашку с портретом государыни, пожалованную ему из ея собственных рук. Никогда дед мой не снимал перстня с необыкновенной по величине бирюзой—тоже личный подарок императрицы. Теперь эта бирюза красуется на иконе Тихвинской Божией матеря, которая была пожертвована моим покойным дядей Николаем Александровичем в Тихвинский монастырь.
( Read more... )

Воспоминия Маевского или Офицеры "времен Очакова и покоренья Крыма".

Н.С. Маевский написал совершенно замечательные воспоминания. Рассказал он в числе прочего о деде своем, генерале Александре Дмитриевиче Буткевиче. Понравились мне эти истории. Чашка, подаренная самой императрицей, наказание провинившихся офицеров «по-семейному», генерал, прерывающий учение солдат, чтобы не разбудить сына губернатора… Дивно!

«Весело и шумно прошла молодость богатаго наследника; он был из первых красавцев того времени—высокий, статный, стройный, замечательно ловкий и сильный. Князь Репнин взял его к себе в ординарцы. В этот день государыня кушала у князя и молодому ординарцу, по тогдашнему этикету, пришлось исполнять должность форшнейдера. Обеды того времени отличались простотой, которая теперь немыслима и в мещанских семействах: на жаркое подали гуся, но едва он попал под прозекторскую операцию моего деда, как в неразрезанном виде и вместе с блюдом отправился под стол. Подали другаго гуся, и на этот раз операция совершилась вполне благополучно. Императрица, зная, что от суроваго Репнина за такую неловкость могло порядком достаться моему деду, обратясь к хозяину, выпила за здоровье его новаго ординарца.

Репнин Н. П. Ивашкевич


С этих пор и началась его карьера, хотя при жизни императрицы он неособенно быстро двигался по службе: лихой гуcapcкий полковник, он имел Георгиевский крест за Очаков и золотую саблю, а при воцарении Павла Петровича был уж бригадиром. Но лично императрица была стольже милостива к юному ветренику сыну, как и к его степенному и богомольному отцу: я еще помню большую фарфоровую чашку с портретом государыни, пожалованную ему из ея собственных рук. Никогда дед мой не снимал перстня с необыкновенной по величине бирюзой—тоже личный подарок императрицы. Теперь эта бирюза красуется на иконе Тихвинской Божией матеря, которая была пожертвована моим покойным дядей Николаем Александровичем в Тихвинский монастырь.
( Read more... )